?

Log in

Вавилон

Рассказывать о том, как ты решил начать новую жизнь не только модно, но и полезно. Надо заставлять себя каждый день выдавливать из себя хоть по капле впечатлений, опыта, печалей, радостей, обычного быта. Только так, в конце-концов, можно понять себя, разложить по полкам многочисленные и хаотичные «могу» и «хочу». Я ничего не начинаю сызнова, моя жизнь, скорее, свиток, чем альбом, по которому вьется вся эта пестрота. Да мне и не хочется ничего «заново», зачем все это малодушие про начинать «с понедельника»? Люди - не кошки, и жизнь у них одна, непрерывная. Вы серьезно думаете, что эту аксиому может изменить новая работа, абонемент в спортзал, замужество/развод, переезд на другой конец света? Пф!

А теперь по делу) День 1-й

О, эти минус семь…Чтобы попасть на самолет в 11, встать пришлось в 6:30 по киевскому. Такова девочковая реальность…Перелет - 10 часов и весьма ощутимые 20 минут. Еще более ощутимые 1,5 часа ожидания на паспортном контроле, потом столько же от аэропорта JFK до Бруклина, еще час на знакомство с квартиросдателями, квартиросъемщиками и их многочисленными друзьями, и так, по мелочам часа два. Имеем три ночи в Украине и 8 p.m. в NY. Спать нельзя, ибо адаптация затянется.

Бруклин. Говорят, что размером он как два Киева. Видя то, что я видела сегодня по пути, поверю на слово. Тут грязно до жути и местами отвратные дороги. Нью-Йорк не США, как говорят тут, в связи с чем я могу пока лишь порадоваться за Соединенные Штаты.

Если ты простая и честолюбивая девочка из Харькова, Нью-Йорк может тебе предложить только…себя. И то, не всего сразу и не факт, что всего - потом. Тебе достанутся отдельные части, огромная инструкция и минимум времени, чтобы не просто выжить в этом Вавилоне, а и начать продуктивно ваять свою американскую мечту. Летс гоу, и никаких «перевети дух» и «осмотреться». Многие из тех, кто живет тут не один год, но уже как минимум один десяток, в глаза не видели многих районов NY. У них своя пахота, огородик, где они сеют, растят, жнут. И валят в отпуск. Таков суровый нрав местного этнического коктейля. Мне так нельзя - я ж фотограф. Но на улицу выходить страшно, поэтому я стучу пальчиками по клавиатурке в своей мини-комнатке и даже думать не хочу, что будет дальше. Тупо страшно, да.

В мой прокисший в водах и воздухах Атлантики мозг сегодня пытались залить тонну банальной бытовой информации. Никто не заметил, конечно, как я покачивалась над пропастью нервного срыва, но я таки заглянула в бездну. А бездна заглянула в меня, поэтому я сижу в комнате и смотрю на комнатные цветы хозяйки квартиры. Можно я буду их поливать, пылесосить каждый день и никуда не выходить, а?

Кстати, живу я среди самых что ни на есть ортодоксальных евреев. Это их район, поэтому среди куч мусора, потрепанных вывесок и гремящего underground линии D мерно покачиваются песики и высятся штраймлы.

А еще мне весь день твердят, что NY принимает всех. Поэтому есть шанс, что страхи уйдут и, недельки через две, я тоже буду деловито и уверенно сновать среди 10 миллионов коренных и некоренных нью-йоркцев. А пока, можно я полью цветочки, а?...

Tags:

Путешествие лечит сердце и обновляет мысли. Оно раскрашивает ауру цветами космическими, дивными, текучими, которые не разглядит человеческий глаз. Путешествие похоже на реинкарнацию души в еще живом теле, потому что где бы ты ни был - прежним домой ты уже не вернешься (хотя друзья и родные, конечно, признают твою бренную оболочку и даже не факт, что заметят подмену). А еще путешествие дает тебе людей, которые также, как и ты, сбрасывают кожу прошедшего и вступают заново в свой капитального отремонтированный внутренний мир. Вы вместе поднимаетесь на новую ступень, просто каждый на свою, но сам этот шаг связывает и помогает открыть сердце незнакомцу. Такой себе зеленый луч человеческого общения - иногда длинною в дорогу, иногда - в целую жизнь.

Алеся

Хрупкая блондинка с нежными голубыми глазами. Мы вместе ехали от Полтавы (Алесе достались три сидения, и она тут же свернулась калачиком), а я сидела позади нее, на своем единственном месте и пыталась куда-нибудь деть ноги. Впервые мы увидели друг друга уже в Киеве. На финишной прямой (вокзал) я на всякий пожарный уточнила у водителя: "Мы же до "Жулян", да?"
- "До "Жулян"? - встрепенулась Алеся.
Да, говорю, 30 грн сверху и к самому аэропорту довезут.

Девушка полезла в кошелек, водитель отсчитал сдачу, и вот мы уже болтаем по дороге в аэропорт.
Студентка Алеся в этом году заканчивает университет. Менеджер по туризму, если мне не изменяет память. Миловидная, с приятным голоском - она настоящий магнит для мужчин, которым хочется кого-то оберегать, на руках носить и поселить дома на кухне. Алеся - девушка-семья.
"Для меня главное - дом, дети, муж. Больше всего хочется замуж, и деток."

Одна подруга Алеси вышла замуж за иностранца и живет в Германии. Вторая через интернет познакомилась с французом и в сентябре выходит за него замуж: свадьба в Париже, Алеся - свидетельница. Мечта! Для Алеси - свадьба, для меня - всегда был, есть и будет - Париж. Поистине, каждому свое. У Алеси тоже должна была быть свадьба в сентябре, но несчастный случай унес жизнь ее жениха...Тут Алеся делает вдох. Я жду, когда ей хватит воздуха продолжать рассказ. "Но я понимаю, что надо жить дальше. Иначе недолго сойти с ума. И я живу и ищу свое счастье".
На взлетно-посадочной рассвет. Мы с Алесей явно друг другу по душе. Пока еще на "Вы", но уже проскакивает дружеское: "тебе чаю еще подлить?"

Юная девушка уходит в уборную, а я думаю о ее жизни, о чувствах, о стремлениях. Как слабы женщины для мужчин и как сильны они для этого мира. И как часто этот огромный мир для них навсегда умещается в одном мужчине.

Объявляют посадку, я выглядываю Алесю и не вижу. Но тут меня окликает девушка в ярко-зеленом платье. "Тебя не узнать!", - передо мной факт чудесного превращения. Алеся за 20 минут из студентки в джинсах и футболки переоделась в юную прелестницу - в платье и на каблуках. Аккуратно убранные волосы, сексапильный макияж, симпатичные серьги...Алеся летит в Венецию, где ее ждет новый мужчина - итальянец, с которым ее познакомила то ли "немецкая", то ли "французская" подруга.

Мы обменяемся телефонами уже возле багажной ленты, попрощаемся и уверенно скажем: "Я очень рада, что познакомилась с тобой, удачи!" Алеся первой выйдет через матовую стеклянную дверь, где ее встретит новый город и, возможно, семья, о которой она так мечтает.

Юра

О, этот дивный общественный транспорт di Italia! Наш самолет прикоснулся к итальянской земле на 15 минут раньше положенного, и к единственному окошку паспортного контроля я успела среди первых десяти счастливчиков. За нами растянулся хвост из нетерпеливых глаз, которые терялись где-то далеко позади.

Чемодан порадовал чуть меньше и приехал ко мне минут через двадцать, когда от плавающих по кругу чужих сумок уже стало рябить в глазах. Но все-равно, мои шансы успеть на самый ранний поезд в горы значительно повысились. Вокзал и аэропорт в Тревизо расположены относительно рядом, поэтому я смело взяла курс на автобусную кассу.

- "С вас 1 евро", - говорит мне женщина-кассир и сует билет в окошко, - "Следующий автобус отходит в 8:45". Господа, на часах 7:50, и поезд скажет свое прощальное "ту-ту" где-то в 8:20...Глаза у меня становятся, как у грустного сенбернара.
- "А сколько стоит такси до вокзала?", - спрашиваю я сеньору.
- "Около 15 евро", - говорит мне она, и глаза мои из собачьих вновь становятся человеческими.

Так, в 8:10 я уже покупала билет в ж/д кассе. А потом искала поезд, а потом нашла, а потом вспомнила, что надо закомпостировать билет, а потом бегала по вокзалу и искала компостер. Но это все неинтересно, я просто отпечаталась пестрым расплывчатым пятном на сетчатке пары итальянцев да стерла верхний слой с колесиков своего чемодана.

(Поезд едет до Монте Беллуно. Это еще не тот Беллуно, который мне нужен. И я не понимаю, почему горная приставка досталась данному городку, ведь мой Беллуно значительно более Монте, чем этот. Ну да это так, просто мысли вслух.)

Как я уже сказала, поезд едет до Монте Беллуно, а далее меня ждет пересадка. Через проход сидит молодой человек, в поезд он заскочил после меня и на нервном английском уточнил: "Monte Belluno?". Я кивнула и вагончики покатились. У юноши с собой чемодан и большой футляр. Я безапелляционно заявила сама себе, что там музыкальный инструмент, просто по контуру футляра не понять, какой. Музыкант открыл ноутбук и я увидела Фейсбук, и аватарку со скрипкой. Имя написано латиницей, но без наглого прямого взгляда не прочитать. Мама отвлекла меня от дальнейших наблюдений звонком и принялась уточнять детали поездки; я и не заметила, как мы подъехали к конечной остановке.

Электронное табло сообщало всему миру, что поезд до Беллуно отправляется со 2-й платформы через 30 минут. Через 26 минут с 1-й платформы уходит поезд до Падова. На первой кучкуется человек десять, на второй - вполовину меньше. Когда до поезда остается минут пять, неожиданно звучит объявление: поезд до Падова с 1-й платформы перебазируется на 2-ю. Куда деться нашему поезду после этого наглого захвата платформы - неясно. Приезжает захватчик, через его окна я пытаюсь разглядеть табло - до нашего поезда четыре минуты, но там по-прежнему указана 2-я платформа. Рядом нервничает скрипач. Наконец, он решает обратиться. На русском: "А вы не знаете, поезд до Беллуно на какую платформу подъедет?" А что я ему скажу? Решили, что я постою с чемоданами, а юноша сбегает к проводнику за разъяснениями. Пока он бегал, до отправления осталась минута. Музыкант принес весть: наш поезд подадут на первую. После совместного забега по подземным переходам мы не могли с Юрой не сесть рядом. Да, скрипача звали Юра - и он родом из Москвы. А живет (давно уже) в Вене.

Мне хочется от всего сердца поблагодарить Боженьку за то, что он послал мне попутчика-музыканта. Pardon, скрипача. То есть, мы априори на одной волне.

Юра ехал в крохотный городок - давать концерт. Два дня в одном городе, три - в другом. В августе в одной стране, в сентябре - на другом континенте. Так уже несколько лет выглядит его жизнь, и она ему безумно нравится. И мне тоже нравится Юрина жизнь, очень-очень нравится!
"Недавно вернулся из Нью-Йорка, там энергия, конечно, бьет ключом! А сейчас еду в городок, в котором даже вокзала нет, меня встретят и отвезут туда на машине", - рассказывает Юра. Он знает о музыкальной Десятилетке, в которой я училась, и считает харьковских музыкантов очень сильными. В нем нет ни капли высокомерия. "Я знаю, что мог бы играть еще лучше, если бы не ленился. Но не могу я по пять часов в день репетировать, не хватает меня", - улыбается новый знакомый и с удовольствием переходит на обсуждение фотографий.

За короткие 40 минут общения мы выяснили, что путешествие - одинаково сильная страсть для обоих, что осесть где-нибудь пока не хочется, а хочется "попробовать" каждый интересный город на этой планете. Что разносторонность - это прекрасно, и нужно развивать по возможности каждый свой дар. Что музыканты видят мир сердцем, поэтому многие из них также художники или фотографы. Юра, вот, любит кино снимать. А еще мне открыли тайну маленького городка в Тоскане, где одно время жил Чайковский и где хранится одна из картин великого Леонардо...

Потом Юра открывал окна в мчащемся поезде и держал трепыхающиеся занавески, пока я "ловила" кадры. И мы вместе смотрели, что получилось. "Красиво", - каждый раз говорил он.

Напоследок Юра записал в моем блокнотике свой австрийский номер и фамилию - для общения на ФБ. И пригласил на любой из своих концертов (если поймаю). И я поехала дальше, понимая, что за один день путешествия уже прожила маленькую жизнь.

10.08.14

О болезнях сердца

Бытует мнение, что любовь нужно заслужить. Выиграть, как ценный приз на скачках или как медальку на выставке, за образцовую породу. Необходим целый набор положительных качеств, за которые "покупается" любовь. Качества эти как ступеньки, по которым к тебе поднимается любящий человек и вы сливаетесь в объятиях.

Так вот, все это чушь собачья. Любовь, та сильная, неконтролируемая, всепоглощающая любовь цепляет тебя одним единственным крючком, но острие уходит в самую глубь сердца и вытащить его оттуда уже невозможно.

Можно привыкнуть, ведь крючок со временем становится частью тебя, но вытащить нельзя. И этим крючком может стать все, что угодно: один секс, один взгляд, одно слово, одно молчание.

Ужас в том, что крючки эти нельзя идентифицировать и систематизировать, нельзя оградить красной ленточкой и написать тревожное: "Острожно, крючок!" Крючками усеяно все вокруг и зацепится может каждый.

И ты никогда в жизни не поймешь, чем именно тебя зацепило. Аргументация а-ля "за что полюбил" - смешная и глупая ложь, или самообман, что сути не меняет. Любить вопреки - уже гораздо ближе к истине.

Мир может треснуть пополам тысячу раз, но если в твоем сердце крючок - ничего уже не изменится. Крючок нельзя вытащить. С ним можно просто жить.

Мир на пороге хаоса. И нет, это не громкие слова, а вполне себе осязаемый факт. Вон, стоит у вас за порогом.

То, что позволила себе Россия в отношении Украины – грабеж средь бела дня. И никакие исторические ремарки суть этого грабежа не меняют. Группа неизвестных солдат пришла к вам домой и забрала все ценные вещи. Рыпаться бесполезно – жизнь дороже, но вы все-таки идете в милицию писать заявление. Приходите, а на месте райотдела – чебуречная. Просто вывеска и фасад, а внутри противно пахнет жареным. Система, о который вы знали всю жизнь, по траектории которой двигались, играя по правилам – просто фейк. Матрица. На самом деле мы до сих пор живем в пещерах и по законам пещерных людей. Сила. Вот и все, что нужно для жизни. Нет силы – нет жизни.

Нет безопасности, нет гарантий. Гитлер жив, пока живет его дело. А оно живет. Только силы сопротивления давно мертвы. Поэтому третьей мировой не будет – игры корпораций развернулись на военных полигонах - слияния и поглощения, поглощения и слияния... До тех пор, пока некому будет пожелать «Приятного аппетита».

Россия пришла пожирать соседей, и никто даже не пытается отобрать у нее вилку. Рычаг противодействия не сработал – все заявления США и Европы мерзким скрежетом не смазанных колес сотрясают воздух. Нет, не сотрясают, портят. Западный мир оказался картонным. И рухнул.

Стоит только рискнуть – пойти на первое воровство… И грозить шведу русские скоро будут из самой Швеции.

Монмартр

Ну как не вкусить ее, богемную жизнь, если все вокруг пропитано искусством, красками, абсентом, черными кошками и невинным развратом. Холмик Монмартра венчает прекрасный Sacre Cœur - чистый, как слеза младенца, пропитанный дыханием бога (первый собор, из множества виденных, который вызывает такие хрустальные эмоции). Там нельзя фотографировать, да у меня и рука не поднималась. И тихонечко, в самом центре зала, идет месса - нежный девичий голос читает латинские молитвы. Служители храма легким "шшш" намекают туристам, что они могут увидеть Париж и умереть, а Парижу еще жить. И вот тут люди живут и молятся. Памятная монетка - вот и все, что мне совесть позволила. Монмартр...есть у меня нехорошая привычка в мировых столицах недвижимость присматривать. Так вот квартира на Монмартре - самое оно. Нет, другие районы ничуть не хуже, допускаю, в некоторых моментах многим лучше. Так, к примеру, в 15 округе, где я сейчас все это пишу, не нужно ползти по сотне ступеней почти под откос, чтобы домой попасть и ванную принять. А на Монмартре нужно, и это многих может остановить от мечт о местной недвижимости. Многих, но не меня. Кошки определяют все. Парижем правят собаки, и периодически встречающиеся на тротуарах результаты их жизнедеятельности не дают вам об этом забыть. Семь лабрадоров на одной лужайке - далеко не предел. Люблю животных, против собак ничего не имею и даже наоборот. Но кошки, их грациозное презрение к суете этого мира и какая-то потустороння мудрость, овладели моим сердцем еще в детстве. Люди искусства любят кошек. Кошки и художники, кошки и Мулен Руж, кошки и старинные могилы на одном из красивейших кладбищ этого Мира...Пластичные кошачьи тени скользят по Монмартру, словно духи давно почивших гениев. Следят за своими последователями, охраняют неповторимый флер пропитанного абсентом и талантом места и с легкой брезгливостью дают японским туристам себя фотографировать. Деньги не пахнут, а город живет и сохраняется во многом благодаря этим деньгам. И, конечно, художники. В фирменных биретах, пальто и небрежно наброшенными на шею красными шарфами, они возникают у тесных столиков богемных кафе и предлагают запечатлеть ваш чудный носик, мудрый лоб и удивительно глубокий взгляд. И в мгновение ока рисуют нечто вполне приличное, хоть и мало похожее на вас. Но какая разница? Монмартр, живопись, кафе - можно смело ставить галочку на карте. Я вот галочку не заслужила - к живописи отношусь очень трепетно, поэтому еще раз наведаюсь к импрессионистам в Орсе...А пока крутой спуск и вечное спокойствие кладбища. Медленно бродить меж покрытых мхом могил и всматриваться в давно забытые имена, разбирать французские соболезнования, скользить взглядом по изысканным склепам и бронзовым ангелам...пока громкий перезвон колокольчиков не заставит очнуться - солнце село, ворота вот-вот закроются, пора уходить. На кладбищах ночью нельзя, но я подумала: если спрятаться в каком-нибудь просторном семейном склепе...Ладно уж, в другой раз...И о кладбищах нужно подробно и отдельно, не даст соврать месье Акунин.Монмартр меняется с приходом ночи и кружится в вихре мельничного колеса Moulin Rouge. Аллея эротик - магазины а-ля "все для любовных утех" и даже больше. Сияют неоном нескромные вывески с надписью "Porno". Из-за красной двери доносится рокот канкана. Хочется затянуться в кожу, каблуки повыше, помада rouge: взять плетку и стать чьей-то плохой девочкой... Но я лишь нудно ныряю в метро и уношусь на встречу чему-то новому. Когда-то мы с новым приедем вдвоем в Мулен Руж, выпьем шампанского, оно вскружит Париж и наши головы, и я стану в этот вечер чей-то плохой девочкой. Спокойной ночи, мой Париж, сегодня ты был великолепен!;)


Третий день

Достопримечательности - Ноев ковчег больших городов. Здесь собираются представители всех народов мира, всех социальных слоев, всех стилей и вероисповеданий. Тут можно составлять карту мира и изучать всевозможные иностранные языки. Опытные проводники туристического бизнеса, как правило, узнают страны в лицо. Они безошибочно скажут вам: "привет", "хеллоу", "ола", и это приветствие будет для вас родным. Да, национальность написана у нас на лицах (даже если оно банального европеидного типа), и профессионалы, вроде смотрителей колеса обозрения на площади Конкорд или лифтера на Эйфелевой башне, считывают эту информацию за секунду. Я, кстати, нашла способ обманывать эти "машины". Чтобы не сойти за русскую (украинцев отдельно не выделяют, а я не Femen, чтобы что-то доказывать), нужно сделать лицо поглупее и все время оголтело улыбаться. И вуаля - к тебе обращаются "Бонжур" или "Хеллоу", мадам. И никаких скрытых мотивов тут нет, чистый эксперимент.

А вот русской я становлюсь, если устала. Серьезно-грустное лицо и вселенская тоска в глазах. Да, еще и рот закрыт, плотно. Тогда вы точно русский. И посмотрите исподлобья. Вот, вылитый!

Не знаю, различают ли профи китайцев, японцев и корейцев? Наверняка, ведь даже для меня разница очевидна. Сегодня полтора часа стояла в очереди с итальянскими барышнями, китайской молодой семьей с микродочкой и общежитием индусов. Все хотели на Эйфелеву башню. Вот так незаметно Эйфелева башня ежедневно превращается в Вавилонскую. Но это так, лирическое отступление.

Лифт работает только один, очередь к нему тянется бесконечной змейкой метров 300, не меньше, много раз изламывается, пока доходит до касс. "А рядом, у соседних столиков..."отдельный вход для тех, кто заранее бронировал билеты. Господи, какие же красивые туда заходят люди! Дамы в вечерних платьях и их кавалеры в сногсшибательных дорогих костюмах, девочки-модели в коротких черных пальто, с белоснежными кудрями и бирюзовыми пакетиками из Тиффани, почтенное семейство, с ног до головы одетое в кутюр. Они плыли мимо нас, плебеев в пуховиках и сумками через плечо (ибо карманники), "дыша духами и туманами"... А потом мы все вместе оказывались в лифте. Ха! Эйфелева башня то на всех одна!

Сердце бешено билось от усталости, томительного ожидания и разрывающей мозг красоты. Весь Париж, ночной, усыпанный огнями! Мне не хватало глаз и душевных сил, чтобы все это охватить. Усталая девочка металась по смотровой площадке, словно шизофреник в палате, и ловила ракурсы. Темно, штатива нет...но есть же телескопы на подставках. Основания подставки впритык, чтобы уместить фотоаппарат. Итак, выдержки побольше, дыхания поменьше и - пли! Мои соседи по башне - все до единого - снимают с руки на короткой выдержке. Не понять им смысла жизни. Сегодня вот впервые попросила прохожего себя сфотографировать с голубем, пожирающим мой сандвич. Долго выбирала из толпы того, кто на фотоламмера не похож. И что в сухом остатке? Человек, у которого на шее висит не худший в мире Nikon d7000, не знает, как работать в ручном режиме...лица у меня нет, одно большое светлое пятно... и голубь на сандвиче рядом. Изымать технику у недостойных, другого выхода я не вижу.

А тем временем город окутала ночь. Где-то проснулась мафия, а у меня голова кружится от счастья. Когда я обснимала весь ночной Париж со всех доступных башенных точек, настало время чая. Друзья, как же прекрасен мятный чай в январскую безветренную погоду на высоте двухсот метров...Тепло, лавочка и миллионы светлячков внизу. Позвонила маме - делиться нирваной. Смотрю на часы - время предупредительно остановилось. Внизу гудят пароходы и катера, на Елисейских полях пробка, колесо обозрения похоже на фосфорирующую пуговицу...Рядом со мной два смешных малыша-арапчонка ругаются из-за леденцов в форме башни (я таких обязательно привезу!). Младшему хочется попробовать, не вкуснее ли конфетная башня у старшего. А старший дразнится. Уже и слезы, и проклятия тонким детским голосочком стали разноситься над прекрасным городом... Папа поймал за шкирку обоих и велел меняться сладостями. Так был восстановлен мир на Вавилонской башне в самом сердце Парижа.

La Tour Eiffel

Срочно-срочно написать, пока не забылось. А потом придавать форму, лепить завитушки и вскрывать лаком.

Улица Балар тянет твои ручки к самой Сене, у нее белые аккуратные рукава и лавочки-запонки. Любимая запонка - цветочный магазин в двух домах от моего. Он похож на маленькие джунгли и, проходя мимо, я каждый раз слышу стрекот юрких обезьянок и болтовню какаду. Или это разговаривают между собой яркие, как конфети, тюльпаны по пятьдесят центов за штуку...Их, в отличие от какаду, я все-таки видела. Итак, я прохожу Балар, подмигиваю и скрываюсь за углом. Сена купает набережную слева, а справа от узкого тротуара, соскальзывая в город, качаются парижские дома. Их окна полны водной глади Сены, в которых плавают парижские машины. Мой ориентир - та самая башня, которую все знают. Башня выглядывает меня, а я спешу на свидание. Поправляю волосы, мажу бальзамом губы, чуть расстегиваю куртку и делаю плавнее шаг. Острая верхушка укоризненно следит за моими манипуляциями и нетерпеливо щелкает стальными пальцами.

Щелчки становятся все громче, я ловлю капли с широких ветвей деревянных гигантов - вечных башенных соседей - и, наконец, вступаю под тяжелые металлические своды. Своды-лапы крепко держатся за планету, у каждой лапы есть имя: sud, east, ouest, nord. Щелкает все громче, я любопытно ныряю меж четырех именных столпов и натыкаюсь на источник шума. Мою красавицу реставрируют - ей в самое сердце вонзили строительные леса. Башня высокомерно не замечает касок, которые что-то там делают...она знала их дедов и прадедов, помнит фамилии и дурные привычки каждого, так что нечего тут важничать. Делайте, что должны, и проваливайте.

У восточной лапы примостился тот, кто все это придумал - господин Эйфель, он мерцает золотом даже в пасмурную погоду. Бюст башенного отца спокоен и полон достоинства, он однозначно гордится своим ребенком. Ребенок добился Всемирного признания и уже 125 лет находится на пике популярности.

Железная леди тонет в январском саду. Для январского сад зелен чрезмерно. Утки, чайки, воробьи и немножко голуби делят трапезу туристов. Что-то мучное. Иду знакомиться с птицами: "Bonjour",- говорю я им. "Дай пожрать",- отвечают мне парижские пернатые. И смотрят на мой лаваш со сложной начинкой (я говорила, что он куплен в одной из запонок на Балар?). Я осторожно начинаю препарировать свой завтрак и бросать хрупкие куски за ограду. Обман зрения, или часть кусков исчезает еще в воздухе?... Птицы работают клювами, как машины и, еще не успев как следует проглотить новую часть лаваша, настойчиво смотрят мне в глаза. Я решаюсь углубить эксперимент и протягиваю очередной кусочек ближайшему воробью. Он спокойно забирает еду и, к тому же, нагло упирается лапками в мои пальцы. Даже голуби на площади Сан Марко в Венеции не ведут себя столь развязно. Мне становится лень вообще производить какие-либо манипуляции руками, и я кладу остаток лаваша на ладонь... На мгновение теряю свою конечность в пернатом комке... о, чудо! - мне вернули девственно чистую руку. Считаю пальцы - вроде все на месте. Бросаю взгляд на столпившихся у ограды толстых уток - утки возвращают мне ответный, полный желчи и обиды. Мне кажется, они не в первый раз проигрывают воробьям угощение. "Это не честно! Мы больше и намного красивее",- думают, наверное, утки. Пожимаю плечами - пора уходить. Башня щелкает: "До завтра", а утки с надеждой устремляются к новому лавашу.


Город сошел с ума – crazy город. Юбки подпрыгнули на невиданную доселе высоту, а цвета взорвались не передаваемой концентрацией. Ба-бах! И улицы поросли сказочными людьми - у них зеленые волосы, красные ноги и пронзительные глаза. История о том, как в город пришла весна – банально, да, ну и к черту! Меня захлестнула эта энергия бурного вечера, и я текла потоком вниз по Сумкой, спотыкаясь, удивляясь и запоминая незапоминаемое. Неужели холодные градусы удерживали все это многообразие за панельными стенами? Откуда в Харькове столько панельных стен? Они какие-то новые, эти весенние люди. Они новостарые, словно портал из Америки 70-х вдруг прорвало. И музыка стала воздухом, порыв ветра – воем электрогитары, тонкий аромат – ассиметричной трелью саксофона. Даже смятые пачки из под сигарет легли на парапет загадочным узором и думают: «Мы современное искусство!». В углу на стыке двух лавочек кто-то целуется, кто-то с красными волосами и зелеными ногами, и фонарь отсвечивает на скользящих руках. Город сошел с ума, город проснулся, да здравствует город.

Моему самому дорогому

Прости меня, мозг, что я так плохо тобой думаю. Очень примитивно и ограниченно. Утомляю тебя своими элементарными схемами восприятия этого мира, читаю слогами и воображаю картинками. Ты у меня такой замечательный! С рождения ты дал сумасшедший старт, а потом понял, что я как все, зашоренная и стандартная. Ты огорченно вздохнул своими извилинами и стал помогать мне, как мог – не утомляя, не усложняя, словно нажимая одну и ту же клавишу в одной из октав.

А ведь где-то там, на 99% твоего пространства, дремлет невиданная сила – воображения, сил, возможностей ИНОГО. Там кладези цветовой, световой и пространственной информации, которые уже, наверное, покрылись плесенью моей примитивности. Я пыталась жать на эти участки, мозг, правда, но каждый раз стандарты восприятия блокировали мои попытки понять – а что же там, за завесой общепринятого и всепонятого. Но знаешь, мозг, сколько раз я не билась тобой бестолково о материи неизведанного, останавливаться мне не хочется. Потерпи, миленький, еще лет 60. Возможно, я отыщу новую кнопку на твоей клавиатуре (может быть, даже, в другой октаве) и сыграю того же «Чижика-Пыжика», но с элементарным аккомпанементом.